Альфред Грибер

10. ДНЕПРОПЕТРОВСКАЯ ТРАГЕДИЯ

10. ДНЕПРОПЕТРОВСКАЯ ТРАГЕДИЯ

(из повести «Истоки и корни»)

А. Грибер

Рухл была первым ребёнком в семье Изи и Бейлы Финварб. Она родилась в Херсоне в 1891 году.

Когда Рухл исполнилось 20 лет, она вышла замуж за Шмуля Фридсона, который был старше её на три года. Шмуль был хорошим мастером по пошиву меховых шапок.

В 1912 году у Розы и Шмуля родился первый сын — Волф. Через год на свет появился второй сын — Шлёма. В 1915 году в семье Фридсон рождается ещё один сын — Йошун. А потом с интервалом в два года — сыновья Израиль, Исаак, Мойша и Самуил. К этому времени уже вся семья жила в городе Днепропетровске.

Роза и Шмуль, при наличии семи детей, возможно, могли бы и остановиться в этом прекрасном занятии — рожать сыновей, но очень хотелось иметь дочь. И получили ее — в 1925 году у Розы (так теперь называют Рухл) и Шмуля наконец-то появляется дочка — Ривка.

В повседневных трудах и заботах проходит время, подрастают дети. Вот уже старшие сыновья начали работать. Улучшился материальный достаток. Ещё бы выбраться из полуподвального помещения, где находится их квартира, и, можно считать, что жизнь удалась.

Но 22 июня 1941 года все мечты и планы в одночасье рухнули.

На третий день войны немцы по ночам стали бомбить Днепропетровск. Целились главным образом в железнодорожный мост через Днепр, стремясь сорвать железнодорожное сообщение с востока на запад. Одна из бомб попала в жилые дома, расположенные у моста. Среди гражданского населения было много убитых, раненых и покалеченных. Зенитки постреливали, но немцы продолжали бомбить, так как зениток было мало. Всюду во дворах стали рыть рвы, в которых отсиживались люди во время бомбёжек. А бомбили каждую ночь.

Все братья Фридсоны призывного возраста ушли на фронт. С родителями остались только самые младшие — Самуил и Ривка.

В конце июня неожиданно приехала сестра Розы — Катя (Гитл) со своей семьёй. Их эвакуировали как семью батальонного комиссара Хаима Абрамовича из Станислава (Западная Украина), где они жили. Там уже вовсю шли бои с немцами.

Катя звала Розу, Шмуля и оставшихся детей — Самуила и Ривку — уехать с ними в эвакуацию. Но Роза сказала: «А что будет, если мои сыновья вернутся с войны, а меня не будет дома?» Все надеялись, что война вот-вот закончится победой.

И Катя со своими домочадцами уехали одни. А Фридсоны остались в Днепропетровске.

Когда фронт начал приближаться и усилились бомбёжки города, Шмуль, Роза, Самуил и Ривка попытались покинуть обречённый город. Вместе с ними пошла и подруга Ривки.

Собрав свои нехитрые пожитки, они 16 августа двинулись к железнодорожному вокзалу. Но до вагонов им добраться не удалось, так как уже на привокзальной площади попали под немецкие бомбы.

Одна из них завыла где-то рядом. Все до взрыва успели упасть на землю, а подруга Ривки чуть замешкалась. Тогда Ривка бросилась к ней, толкнула её изо всех сил, и, когда та упала, сверху накрыла её своим телом. Осколок попал Ривке в голову.

Для оставшихся в живых Фридсонов это было знаковым событием. Отец принял решение остаться в городе возле могилы дочери. Это было трагическое, но единственно возможное в тот момент решение.

Похоронив дочь, Роза и Шмуль уже не имели сил двигаться куда-нибудь. Наступила какая-то апатия, безразличие ко всему происходящему вокруг. Каждый день они с сыном приходили на могилу Ривки и подолгу сидели там, разговаривая с ней.

А через 65 дней после начала войны — 25 августа 1941 года — немецко-фашистские войска заняли Днепропетровск. Началась более чем двухгодичная оккупация города.

С первого же дня прихода нацистов начались истязания, грабежи и убийства. Евреев заставили носить на руке белую повязку с шестиконечной звездой, они не могли пользоваться водой из водопроводной колонки, боялись выходить на улицу даже за хлебом.

Ровно через неделю появились большие, величиной с газетный лист, приказы о взимании с еврейского населения контрибуции в три миллиона рублей золотом в течение десяти дней. При неуплате — расстрел 200 заложников.

Еврейским семьям было приказано стать на учет. Пошли не все, некоторые пытались скрываться.

По городу ходили полицаи, откуда-то наехавшие дядьки в костюмах явно с чужого плеча с винтовками и белыми повязками на левом рукаве, на которых черными буквами было пропечатано по-немецки и по-украински: «УКРАIНСЬКА ДОПОМIЖНА ПОЛIЦIЯ», с немецкой печатью, орлом и свастикой. Они рыскали в поисках евреев.

В Днепропетровске 300-400 евреев, преимущественно стариков, женщин и детей, загнали в дом, дав каждому канистру с бензином. Потом немцы стали стрелять из пулеметов по канистрам. Люди прыгали из окон, а немцы стреляли по ним. Сотню евреев загнали в здание школы и взорвали её.

Невозможно описать все те страдания и беды, которые выпали на долю евреев города.

В полной мере мужественно переносили все издевательства фашистов и полицаев Роза, Шмуль и Самуил (Саня, как его называли родные).

12 октября 1941 года поздно вечером в дом семьи Фридсон пришёл полицай, который приказал собрать все ценные вещи, драгоценности, тёплую одежду и документы. А затем всем следовало явиться к центральному универмагу на проспекте Карла Маркса, откуда их организованным порядком будто бы направят в отведённое место для постоянного проживания и работы. За невыполнение данного приказа полагался расстрел.

Это была дьявольская хитрость фашистов. Никто ничего не должен был подозревать об их истинных намерениях до самого последнего момента. И дату они подобрали тоже специально: на 13 октября выпадал еврейский праздник — Шмини Ацэрэт, за которым сразу на следующий день наступал праздник — Симхат Тора (Радость Торы). Фашисты решили убить евреев в их праздники. И за эти два дня были расстреляны свыше 11 тысяч евреев.

Шмуль, Роза и Самуил оделись потеплее, так как на улице была ужасная погода, взяли кое-какую еду, вещи, документы и вышли из дома.

Дул холодный, пронизывающий ветер. Почти всё время шёл мокрый снег с дождём. Густая вязкая грязь так прилипала к обуви, что было тяжело переставлять ноги. Кое-как добрались до проспекта Карла Маркса.

На площади за магазином «Универмаг» уже было много людей. Все были растеряны, терялись в догадках. Некоторые выражали надежду, что на новом месте можно будет хоть как-то жить. Здесь были и мужчины, и женщины, и преклонные старики, и дети различного возраста, включая и грудных малюток. Всю ночь люди провели под открытым небом.

А утром 13 октября немцы-гестаповцы начали производить обыск. Они забирали у людей все ценности: часы, кольца, браслеты, портсигары, а также хорошую одежду.

Потом последовал приказ всем построиться в колонну по четыре человека в ряд. В общей сложности набралось примерно около пяти тысяч человек. Немцы тут же окружили колонну усиленной вооружённой охраной и погнали людей по улице Карла Либкнехта в направлении Транспортного института, возле которого находился ботанический сад (лесопитомник). Здесь колонну пригнали к оврагу глубиной 20-25 метров.

Только сейчас люди поняли, что произойдёт дальше. Вокруг всего оврага стояла вооружённая охрана из мадьяр (венгров), которые не подпускали к оврагу случайных прохожих.

Немцы остановили колонну примерно в ста метрах от оврага. Две группы немцев-палачей, по 15 вооружённых автоматами головорезов в каждой, педантично по-немецки проводили свою страшную «работу».

Они брали из общей колонны по 15-20 человек и вели к оврагу. Тех, кто сопротивлялся, жестоко били и гнали дальше. Тех, кто сомлел и не мог уже самостоятельно передвигаться, немцы-гестаповцы хватали за руки и тащили по земле к оврагу.

Как только людей подводили к оврагу, их выстраивали лицом к нему в шеренгу. Затем сзади раздавались автоматные очереди. Во время всего расстрела раздавались нечеловеческие крики и истерики. После того, как трупы падали в овраг, немцы подходили к нему и выстрелами из автоматов добивали тех, кто ещё шевелился.

Шмуль (53 года), Роза (50 лет) и Самуил (18 лет) подошли к краю оврага, посмотрели последний раз друг на друга, взялись за руки и ……… полетели в Вечность……

 

 

2 комментария

  1. татьяна писал:

    Рассказы Альфреда Грибера о трагических событиях первых месяцев Отечественной войны в Житомире и Днепропетровске возвращают нас в те времена, об окончании которых ежегодно напоминает нам «праздник со слезами на глазах» — День Победы. Его празднуют и в России и в Израиле и в Украине.

    Увы, среди участников торжеств в Израиле почти совсем нет выходцев из маленьких местечек на Украине, так как лишь единицы из них остались в живых. Тем более не будет их и среди ветеранов самостийной Украины.

    Полтора миллиона евреев, граждан советской Украины, за короткий срок были уничтожены с невиданной жестокостью. Они первыми в Европе встретили Холокост.

    В отличие от Западной Европы, где большинство жертв Холокоста были депортированы в лагеря смерти, десятки тысяч жителей стран Восточной Европы были расстреляны на глазах своих родственников и соседей: на городской площади, в пригороде или сельской местности.

    Расстрелы в Житомире, Днепропетровске, Купеле , Миколаеве, Проскурове (после войны Хмельницкий) и в сотнях местечек на Украине, случились еще до печей Освенцима.

    Может ли быть что – либо страшнее этих событий? Может! Это отсутствие памяти о них! И еще – глумление над этой памятью.

    Помните Евтушенковские строки:
    «Над Бабьим Яром памятников нет.
    Крутой обрыв, как грубое надгробье.
    Мне страшно.
    Мне сегодня столько лет,
    как самому еврейскому народу…»

    «Бабий Яр» — таких мест сотни в Украине, но памятники им устанавливают ….в Израиле.

    Да, те немногие оставшиеся в живых, бывшие жители местечек, которые сумели добраться до Земли Обетованной, организовали сбор пожертвований среди ветеранов страны и на собранные деньги установили памятные плиты в «подвале Катастрофы» мемориала «Яд-Вашем».

    О достойных мемориалах на Украине вряд ли можно размышлять. Да и очень часто, там, где появляется плита с еврейскими знаками и символами, она немедленно разрисовывается свастикой.

    Надо отдать должное властям Днепропетровска и Киева, которые обеспечили проведение два года назад, в канун 70-й годовщины трагедии Бабьего Яра, выставки «Холокост от пуль: массовые расстрелы евреев в Украине 1941—1944 гг.».

    Выставка была создана в Париже силами многих энтузиастов и организаций: Мемориалом Шоа (Франция), организацией «Яхад-Ин Унум, посольствами Израиля, Франции, Германии и США. Этот передвижной мемориал побывал во многих странах Европы, в США, а в 2011 году выставку смогли увидеть на Украине.

    Глава организации «Яхад-ин Унум», французский священник Патрик Дюбуа, возглавил этот проект. За 10 лет поисков было обнаружено более 600 массовых погребений на Украине, записано почти 2000 рассказов очевидцев.

    Общественные организации Украины и России в создании этого передвижного мемориала никак не отметились, спасибо, что хоть разрешили посмотреть!

    Считаю, что любые свидетельства трагедии, в том числе и замечательные рассказы Альфреда Грибера, являются гарантией того, что Катастрофа уже никогда не повторится.

    Я знаю, что в Израиле есть такой проект – сбор, записи и хранение свидетельств о Катастрофе в стенах музея Яд – Вашем. Думаю, что и твои рассказы, Альфред, могли бы занять там достойное место.

    07/12/2013
    Ответить
    • Дорогая Татьяна! Я тебе безмерно благодарен за внимание к моим рассказам. В твоих комментариях чувствуется твоё горячее сердце, твоя нежная душа, твоя непримиримость к подлости и злу, твоя любовь к людям, к справедливости, к памяти о погибших. Спасибо тебе за всё это!

      08/12/2013
      Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *