Альфред Грибер

17. ВЕРА И ЛЮБОВЬ

17. ВЕРА И ЛЮБОВЬ

(Из повести «Казахстанские зарисовки»)

А. Грибер

Как и у всякого нормального молодого человека, были у меня в тот период и романтические встречи.

Как-то после репетиций Ансамбля я пошёл провожать домой двух девушек из хора. Одна из них жила ближе, а другая подальше.

Сначала я проводил ту девушку, которая жила ближе, а потом пошёл провожать Веру Евстифееву (так звали более дальнюю девушку). Шли, разговаривали, шутили, смеялись и почувствовали, что нам интересно друг с другом.

После этого вечера мы с Верой начали встречаться, как говорили в то время, «дружить». В принципе, это и была дружба с элементами романтики. Мы встречались почти два года, но наши отношения дальше поцелуев не развивались. Всё, наверно, потому, что «в СССР секса не было». А если серьёзно, то мы как-то не думали (или не говорили) о более серьёзных интимных отношениях.

Вера была сиротой и жила со своим старшим братом. Как я сейчас понимаю, она меня очень любила. Когда я ушёл в армию, Вера часто приходила к моей маме (она нравилась маме), оставалась даже ночевать. Вера говорила, что будет меня ждать, пока я не вернусь из армии. Но мама ей советовала устраивать свою личную жизнь, так как она знала, что после армии я поеду жить в Житомир, где оставались уже постаревшие бабушка и дедушка.

Как сложилась жизнь моей первой подруги, Веры Евстифеевой, я так и не знаю.

В сентябре 1964 года (уже после окончания музыкального училища) меня пригласили на работу в училище в качестве иллюстратора в хоре. К тому времени у меня развился неплохой тенор, и мы вдвоём с солистом нашего Ансамбля Геннадием Загумёновым, который тоже окончил наше музыкальное училище, показывали студентам, как нужно петь те или иные хоровые партии.

Среди новых студентов я обратил внимание на одну девушку — Любу Гурину. Она отличалась от других девушек какой-то наивностью, простодушием, беззащитностью, видела всё в розовом цвете, верила всему и всем. Любой более-менее опытный ловелас мог испортить эту девушку.

И так получилось, что я начал опекать Любу. У нас с ней не было абсолютно никаких романтических отношений, я ей был как старший брат. Она доверяла мне безоговорочно, мой авторитет был непререкаемым. Я знал все её секреты, все её мысли и желания. Я постепенно обучал Любу жизни, «снимал» с неё розовые очки, предостерегал её от назойливых юношей, от ошибочных жизненных шагов.

Когда приехала из Узбекистана мама Любы и познакомилась со мной, она была удивлена, как в таком молодом парне может быть столько жизненного опыта. Она говорила, что чувствует себя спокойно, если знает, что её дочь находится рядом со мной. Даже когда я уже был в армии, мама Любы продолжала мне писать письма.

Судьба Любы Гуриной мне тоже не известна. Я знаю, что вскоре после моего ухода в армию, она вышла замуж за своего бывшего соученика, которого она очень любила. Брак этот был неудачен.

И когда мама Любы сообщала мне об этом в письмах, она писала, что всегда её тайным желанием было видеть меня своим зятем.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *