8. Двор моего детства

8. ДВОР МОЕГО ДЕТСТВА

(из повести «Житомирское детство»)

А. Грибер

Двор моего детства — это не просто участок земли между домовыми постройками одного городского участка, как сказано в одном словаре русского языка, это — образ жизни.

Двор моего детства являлся продолжением моего дома. Он был сосредоточением всего, всех понятий, правил и законов, всех игр и забав, всех отношений между людьми.

Двор моего детства учил и научил меня жизни.

Двор моего детства был большим единым организмом со своими законами и механизмами, в котором все друг про друга всё знали, вплоть до сокровенных мелочей.

Двор моего детства, где я провёл лучшую часть своего детства, как и другие старые дворы города Житомира, был в то время застроен одноэтажными домами различной конфигурации, в каждом из которых жили, как правило, несколько семей. К сожалению, я уже не помню всех фамилий наших соседей.

В нашем доме (№ 44), который стоял перпендикулярно улице, проживали пять семей: сёстры Айзман, семья Гарденины (дядя Жора, тётя Ната и Жанна), семья Юфа, семья слепых (фамилию не помню) и наша семья.

В следующем доме (№ 46), имевшем форму буквы «Г», проживали шесть семей: семья Пастернак (тётя Вера, дядя Янкель, тётя Аня, дядя Муня, Ната и Игорь), семья Толкачёвы (мама, Надя, Валерка и Виталька), семья Школьник (тётя Роза — зубной врач и её папа), вечно пьяный Павлик (говорили, что он во время войны был полицаем) и его тётя, учительница с сыном и ещё одна семья.

За этим домом стоял параллельно нашему дому ещё один дом (№ 48), в котором проживали семь семей, из которых я помню семью тёти Тани Гошкес с сыновьями Ромой и Лёней, семью Веры Энгельс и её матери, которая работала дворничихой, семью библиотекарши Беллы Яковлевны с сыном Мишей, который учился играть на скрипке, и её сестрой.

Около данного дома в глубине двора, за небольшим садом стоял ещё один небольшой дом, в котором жили, кажется, три семьи, одной из которых была семья Мищенко: отец, мать и два сына, один из которых был глухонемой.

Собственно говоря, эти четыре дома и формировали наш общий двор для двадцати одной семьи.

Кроме того, во дворе находились два длинных ряда сараев, по одному для каждой семьи. А ещё были всякие клумбочки, огородики, сады, цветники, палисадники, заборчики, милые, уютные закутки…

Очень часто между домами натягивали верёвки, на которых сушили постельное бельё и другие выстиранные вещи. Бывали такие дни, когда весь двор был утыкан шестами, которые поддерживали верёвки с бельём. Приходилось искусно лавировать, чтобы, проходя по двору, не запачкать длинные белые простыни и пододеяльники.

Так как во всех квартирах все удобства были, что называется, «во дворе», то приблизительно в пятидесяти метрах от нашего дома находились большой общественный туалет и большой мусорный ящик, которыми пользовались обитатели нашего и соседнего дворов.

Жителями нашего двора были люди разных национальностей. Все мы как-то более-менее уживались между собой. Конечно, как и в каждом сообществе, между нашими соседями тоже возникали различные конфликты. Однако всё это происходило на уровне обычных житейских неурядиц. Конфликты быстро забывались, и снова восстанавливалось мирное сосуществование. Многие соседи на протяжении почти всей жизни дружили между собой.

Наша семья была в хороших отношениях со всеми соседями. Но была одна семья, с которой мы не только дружили, а которую считали своей второй семьёй. Это была семья Пастернак, которая жила в соседнем с нами доме (№ 46). Когда дедушка Гриша и бабушка Катя поселились в нашем дворе в 1921 году, они познакомились и подружились с соседями Янкелем и Верой Пастернак. Это была дружба очень близких друг другу людей, которая продолжалась всю жизнь и была передана по наследству детям и внукам. Для меня семья Пастернак была моей второй семьёй.

Давно уже нет нашего старого двора. Но, вспоминая о нём, у меня и в душе, и в сердце всегда появляется тёплое чувство ностальгии.

Детство – прекрасное время, в котором мы могли быть кем угодно и где угодно. Мы без остатка отдавались своей фантазии, переносились в самые прекрасные места и проживали самые захватывающие приключения.

Воспоминания о своём детстве в нашем дворе ассоциируются у меня с простыми радостями той счастливой поры.

Мы, дети нашего двора, составляли некую общность, сплочённый детский коллектив, где все друг друга знали, как облупленных, где все друг друга любили, несмотря на ссоры, конфликты, драки и примирения.

Мы и жили по своим особым негласным законам. У нас были и свои десять заповедей: не ври; не зазнавайся; не хвастайся; не подавай вида, когда больно; не бери чужого; поделись тем, что имеешь; выручи в беде; умей держать язык за зубами; будь искренним; будь другом.

Мы всё своё свободное время проводили вместе: рассказывали друг другу различные истории, делились своими проблемами, помогали друг другу, кто чем мог, играли в разнообразные игры. Причём, все игры были общими, даже «дочки-матери», «скакалки» и «классики».

Невозможно перечислить все игры, в которые мы играли. Вот только некоторые из них: казаки-разбойники, штандер, лапта, квач (догонялки), жмурки (прятки), 12 палочек, вышибалы, итальянка, земли (ножички), цепи (кандалы), слон, гуси-лебеди, ручеёк, козёл, отмерной, колечко, города, поездка на бал, испорченный телефон, расшибалка и пристенок (на деньги), лянга (пушок, жёстка) и ещё многие другие.

А когда во двор заходили стекольщики или точильщики, мы бросали все игры и, как завороженные, глазели на их работу.

А сколько радости нам доставлял старьёвщик, которому мы волокли всё, что могли найти. А взамен чаще всего получали жестяные свистки или набитые деревянными опилками мячики на длинной тонкой резинке.

Что мы только ни подкладывали на трамвайные рельсы: и монеты, и пистоны, и гвоздики, из которых получались сабли, и всякие железки.

Мы играли в привидений, вырезая в простыне дырочки для глаз. Мы придумывали маскарадные костюмы и наряжались в них.

Мы придумывали концертные номера и сочиняли пьесы, а потом устраивали во дворе концерты или спектакли для всех жителей. Кроме обычного театра, мы показывали также театр теней или играли в кукольный театр.

Мы бегали по крышам сараев, а затем спрыгивали с них, чтобы показать всем, что не боимся высоты. Мы прыгали с зонтиком и без него в кучи осенней листвы или снежные сугробы.

Мы бегали под дождём босиком по лужам, пускали щепки и спички по течению, рыли каналы и делали запруды, а также прыгали на спор в центр огромной лужи.

Мы запускали в небо воздушный шар или воздушного змея. Иногда мы привязывали к змею авоську, в которую сажали кошку. Если под рукой не было воздушного змея, то мы привязывали авоську с кошкой к самодельному парашюту и спускали всё это с крыши сарая или со второго этажа дома.

Мы проводили «химические» опыты: делали жжёный сахар в столовой ложке, делали извержение вулкана из лимонной кислоты и соды, выпаривали чистую соль из грязного раствора.

Мы ели заячью капусту, сосали смолу, слизывали берёзовый сок или кленовый сироп, жевали травинки. Мы оставляли веточку или травинку в муравейнике, а потом слизывали с неё кислый муравьиный сок.

Мы разводили во дворе костёр, сидели возле него, разговаривали, пекли картошку и жарили хлеб или кусочки сала на прутике. Очень вкусно было!

Мы строили замки из песка, пещеры из снега, халабуды из фанеры, досок, веток, старых столов, стульев и коробок.

Мы выжигали солнцем через лупу свои имена на скамейках, смотрели на солнце сквозь тёмную стекляшку, а на мир – через цветные стёклышки.

Зимой мы катались с высокой ледяной горки во дворе школы № 31 на санках, фанерках, досках, картонках, а то и просто на ногах или, как говорил Аркадий Райкин, «на всём».

Мы делали дырки в льдинке, подставив её под струю воды из крана. Мы играли в снежки, ловили языком снежинки, лизали, сосали и грызли сосульки.

Мы катались по улицам на самодельных самокатах с подшипниками или гоняли колесо от бочки специальной железной скобой.

Мы лазили по деревьям и сооружали на них что-то в виде шалаша или гнезда. Мы трясли ветки деревьев и, в зависимости от времени года, устраивали дождик, листопад или снегопад.

Через заборы мы пробирались в чужие сады за фруктами, ягодами и сиренью, среди которой искали цветки с пятью лепестками, ели их и загадывали желания.

Мы стреляли из трубочки тополиными семенами, свистели через стручок акации, делали носики из крылаток клёна, ордена из репейника и серёжки из черешен.

Мы забирались в глухие заросли, ловили там белых бабочек-капустниц, стрекоз и исследовали муравейники.

Мы пускали мыльные пузыри, стучали в самодельный барабан, выпиливали лобзиком, лепили из пластилина, делали лук со стрелами и стреляли из него, из бутылок делали брызгалки и устраивали сражения.

Мы рисовали на запотевшем стекле, делали секретные записи молоком на бумаге, придумывали секретные языки и общались на них, чтобы взрослые нас не понимали.

У нас не было компьютеров и всяких разных электронных игр. Телевизоры были в считанных домах. Мы не знали, что такое Интернет.

Но зато мы были все вместе! И у нас было очень счастливое детство, которое мы никогда не забудем!

Я очень часто вспоминаю своих дворовых друзей и подруг, с которыми я был вместе чуть ли не с самого рождения: Ната Пастернак, Лена Меламед, Жанна Гарденина, Вера Энгельс, Виталька Толкачёв, Коля и Миша Мищенко, Мэра Гриншпун, Элла и Илья Телер.

Перечисляю дорогие мне имена ребят нашего двора и вижу их лица перед собой. Они навсегда остались в моём сердце!

Ребята нашего двора
Остались в памяти моей
И наша детская пора
Со всеми шалостями в ней.

Как хорошо нам было всем
Дружить командою одной!
Как не хотелось нам совсем
Идти по вечерам домой.

Я помню двор, такой родной,
Как будто было всё вчера.
Всегда останутся со мной
Ребята нашего двора!

 

2 комментария
  1. татьяна says:

    Доброго времени суток, Альфред! Твой рассказ о дворовом детстве просто замечательный! Удивительно достоверно передана атмосфера нашего взросления. Без компьютеров, телевизоров, электронных игр и сотовой связи.

    Детство наше проходило в коллективе, где действительно, не было тайн и секретов от друзей. В этой дворовой дружбе формировался наш характер, мы учились жить без «двойного дна», нараспашку!

    Секреты существовали только в виде «Секретиков». Это была игра, про которую ты не упомянул. Возможно, потому что в нее играли только девчонки?

    Для «секретика» нужно было два предмета – фантик, желательно поярче. И стеклышко. Этот фантик, покрытый стеклышком, присыпали землей, а потом хвастали друг другу своими сокровищами. Таким образом, фантик от конфеты (которая сама уже была большой ценностью) получал вторую жизнь. До первого дождя
    .
    Двор моего детства благополучно существует по сей день. Как и дома, построенные в 1949 году пленными немцами.

    Первое чувство, которое я испытала увидев этот двор после долгих лет разлуки – удивление. Господи, какой же он маленький! А ведь он был для нас целым миром!
    Особенно привлекателен был двор зимой! Катание на санках с горки – любимое занятие! И горку совсем не надо было строить, заливать. Они в нашем маленьком городке – на каждом шагу, весь город расположился на склонах Уральских гор.

    Но не только светлые и радостные воспоминания у меня о моем дворовом детстве. Наша семья была единственной еврейской семьей в 15 квартирном доме. Я не помню каких-то отчетливых обид, оскорблений. Но понимание того, что ты не совсем такая, как все, пришло очень рано.

    «Эти Явреи» — приходилось слышать частенько. Произносили эти слова взрослые. Иногда даже со знаком «плюс». Душок антисемитизма – он тоже оказал влияние на характер. Ведь не зря говорят, что закаляться можно не только в огне, но и в г…не!

    Ну, как не вспомнить мою подружку Риточку! Мы не только дружили и играли в одном дворе. Наши квартиры были рядом и на лестничной площадке мы частенько располагались со своими простенькими (по нынешним меркам) куклами. Эти игры, вам, мальчишкам, уже были совершенно недоступны.

    За игрой в куклы пришло пробуждение собственного, женского «Я». Мир стал четко делиться на мальчиков и девочек.

    Риточка тоже была немного «не такая как все». Она была очень красива. Нежная кожа с легким румянцем, огромные синие глаза – уже этого было бы достаточно! Но к этому Господь добавил стройные ножки, очаровательную улыбку и массу других примет настоящей красавицы.

    Так мы и держались вместе – две симпатичные девчонки, живущие по соседству, со своими маленькими и совершенно невинными секретами.

    Мы снова встретились с Ритой полвека спустя. В том же дворе. В тех же квартирах старого дома. Рите пришлось вернуться в родной городок из Киева. Мне – из Хайфы.

    Косметолог и пластический хирург по имени «время» и «жизнь» хорошо поработали над нами. Узнали мы друг друга с трудом – нас стало значительно больше. Но мы быстро привыкли к изменениям и своему новому статусу. «Бабульки с нашего двора».

  2. Замечательный комментарий, Татьяна! Ты радуешь своими прекрасными воспоминаниями. Большое спасибо тебе!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *