10. Языки, которые нас окружали

10. ЯЗЫКИ, КОТОРЫЕ НАС ОКРУЖАЛИ

(из повести «Житомирское детство»)

А. Грибер

Жители нашего двора, нашего квартала да, пожалуй, и всей улицы разговаривали на разных языках: русском, украинском, польском и, конечно же, на еврейском, который назывался ещё и по-другому — идиш. Весьма часто в разговорах можно было услышать смесь всех этих языков. Получался такой своеобразный «суржик» — русско-украинско-польско-еврейский язык.

И что самое интересное, так это то, что все друг друга понимали очень хорошо.

Дело доходило до абсурда. Если кто-нибудь в разговоре хотел сказать собеседнику что-либо такое, чтобы другие не поняли, было трудно найти язык, на котором это высказать.

Так или иначе, я впитывал все языки. Русский и украинский язык я знал в совершенстве на уровне родного языка. Польский язык я понимал неплохо, но разговаривать на нём мне доводилось мало. Хотя впоследствии при поездках в Польшу знание польского языка мне очень пригодилось.

В нашем доме мы разговаривали друг с другом на русском языке. Но дедушка и бабушка очень часто говорили между собой на идиш. Мама тоже знала идиш, но уже не в такой степени, как её родители. Когда в доме хотели скрыть какую-либо информацию, не предназначенную для моих ушей, то взрослые сразу же переходили на идиш. Поэтому большое количество слов и выражений на еврейском языке я выучил в самом раннем возрасте дома.

Очень много для овладения языками давало также общение вне дома. Память у меня всегда была хорошая, и я много запоминал.

Как-то я пришёл домой и сообщил всем домашним, что я уже умею говорить по-еврейски. Дело было перед обедом. Когда все сели за обеденный стол, я произнёс выученную на улице фразу: «КИШ МИР ИН ТУХЭС», что в переводе означает: «Поцелуй меня в ….». Ну, в общем, в то самое место, на котором люди сидят.

Мои домашние застыли, как в финале гоголевского «Ревизора». Теперь я понимаю, какие мысли пронеслись у них в головах. Хвалить, вроде, не за что, но и ругать нельзя. Ведь ребёнок старается выучить родной язык.

После продолжительной паузы дедушка, приняв соломоново решение, сказал: «Это очень похвально, что ты хочешь научиться говорить по-еврейски, но эту фразу, пожалуйста, больше никогда не произноси, потому что это неприлично. Я тебе потом объясню, что она означает».

В нашем доме жила старушка. Я называл её — «Бабушка Айзман». Она со всеми разговаривала только на идиш. Возможно, она плохо знала другие языки. Со мной бабушка Айзман любила вести долгие беседы на различные темы. Что самое странное в этом — я её отлично понимал и что-то даже отвечал ей.

Покинув родной дом и двор, я на многие годы забыл идиш, так как ни в Казахстане, ни, тем более, в армии этого языка я ни от кого не слышал. Только, вернувшись в Житомир после армии, я начал вспоминать идиш.

А когда в школе я начал изучать немецкий язык в качестве иностранного, то многие немецкие слова мне показались вдруг знакомыми, да и фразы как-то сравнительно легко складывались. Как видно, цепкая детская память сыграла здесь свою роль, так как идиш и немецкий язык относятся к одной языковой группе.

Так к моим четырём языкам житомирского детства добавился ещё один язык – немецкий, который я знал неплохо. И это знание выручало меня во время поездок в ГДР (Германскую демократическую республику).

И чтобы завершить эту языковую тему, нужно сказать также и о том, что в моей жизни появился ещё один язык – иврит.

Йосиф, родной брат моей жены, в 1987 году уезжал на ПМЖ (постоянное место жительство) в Соединённые штаты Америки. Перед отъездом он приехал в Житомир, чтобы попрощаться со своими родными.

Йосиф привёз с собой несколько книг для изучения иврита.

Мне было очень интересно познакомиться с этим, новым для меня, древнееврейским языком. И я начал изучать его самостоятельно, потому что в то время ни о каких учителях иврита речи быть не могло.

Моё учение принесло хорошие плоды, потому что впоследствии я преподавал иврит в Житомире, где был единственным преподавателем этого языка, а затем уже в Израиле.

Так в моей жизни нашли своё место шесть языков. Как жаль, что только шесть!

2 комментария
  1. татьяна says:

    Доброго времени суток, Альфред! Твой очередной рассказ о детстве в Житомире очень хорош! Еще и еще раз убеждаешься, что именно в самые ранние детские годы формируются наши творческие и познавательные способности. И очень здорово, что улица в данном случае вовсе не стала помехой в обретении новых знаний. А напротив, способствовала!

    Описание твоего Житомирского двора напомнило мне о Вавилоне с его смешением языков. Но, в отличие от Библейского, в маленьком Житомирском Вавилоне разноязычие не мешало взаимопониманию и дружеским отношениям. Думаю, что именно погружение в дворовое многоязычие в значительной степени способствовало тому, что ты стал полиглотом.

    Ну, и конечно, очень мудро повели себя твои родные. Их реакция на твои новые знания, пусть и начинающиеся словечком «ТУХЭС» просто замечательная! Ведь если бы дедушка тебя просто отругал – возможно, пропало бы желание у маленького Альфреда изучать языки.

    «ТУХЭС» — по нынешним временам это такое невинное словечко, Альфред! Современная улица, ее нравы, язык сильно отличаются от двора нашего детства.
    Наши внуки иногда приносят домой такую «многоэтажную конструкцию», что, как говорят, «уши вянут». Кстати, приносят не только с улицы. А из детского садика и из школы. От более «образованных» своих товарищей.

    Ведь во многих семьях, особенно в российской провинции, мат давно уже не является чем – то постыдным. Речь, обильно приправленную ненормативными оборотами, без всяких ограничений слышат все, в том числе и дети! Напротив, правильная русская речь без постыдных словечек становиться чем – то вроде «иностранного» языка».

    Но не буду развивать эту грустную тему, и «засорять» твой сайт. Ждем новых рассказов из Житомирского детства!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *