Альфред Грибер

8. ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ

8. ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ

(из повести «Житомирское детство»)

А. Грибер

Долго ли, коротко ли длился ясельный период моего детства, но в конце августа 1950 года, когда мне исполнилось 4 с половиной года, меня перевели в детский сад № 9, который находился на улице Войкова рядом с детскими яслями № 1, в которых я имел честь находиться до этого.

Я обладал большой фантазией и изобретательностью, был очень любознателен и обожал исследовать и изучать окружающий мир. Всё новое меня удивляло и восхищало. Мне нравилось всё необычное. Я предпочитал учиться чему-либо на своём личном опыте.

Однажды моё любопытство чуть не закончилось бедой.

Как-то на прогулке в детском саду я нашёл небольшой кусочек целлулоидной куклы. Не знаю, чем он мне приглянулся, но я решил его исследовать в присутствии своих товарищей по группе. И вот лёжа в кровати во время «тихого часа», я приступил к испытаниям этого кусочка на сопротивляемость материалов. Покусывание целлулоида ни к чему не привели. Поэтому я решил сделать ему химический анализ, для чего поместил его в рот. Слюна, выделяемая в большом количестве моим организмом во время опыта, мешала мне, и я её непроизвольно проглотил. Естественно, что кусочек целлулоида последовал вслед за слюной. Я начал сильно кашлять.

Ребята позвали воспитательницу. Та прибежала и, узнав в чём дело, быстро принесла мне тёплой воды. Я выпил целый стакан. Вскоре в детсад приехала моя мама и повезла меня в больницу на рентген. Там сказали, что опасности для жизни нет, и посоветовали давать мне в течение дня манную кашу. Утром вещественное доказательство моих опытов успешно было найдено в отходах организма.

Но главным занятием для меня в то время была игра. Я постоянно хотел и всегда был готов во что-то поиграть. И совершенно неважно во что. Главное, чтобы у меня была возможность побегать. Я ни минуты не мог усидеть на месте. И если игра вдруг прерывалась, то это огорчало меня больше всего. Сам процесс игры настолько захватывал меня, что подчас я не замечал никакой опасности. А всякие необдуманные, а порой и рискованные поступки своего неосторожного и бесстрашного отпрыска заставляли волноваться маму, бабушку и дедушку.

Про таких детей говорили, что они являются своего рода «вечным двигателем», потому что у них моторчик в одном месте всё время работает. Однако какое-либо бездумное «вечное» движение было не по мне. В любой игре я познавал жизнь такой, какая она есть. Я доверял тому, что сам непосредственно видел и слышал, пробовал и ощущал. И такой личный опыт позволял мне учиться всему новому гораздо быстрее и лучше.

Игры, в которые я играл, учили меня находить общий язык с другими детьми, помогали решать споры и конфликты, давали возможность узнать себя, учили соблюдать определённые правила, воспитывали такое качество личности, как инициатива, развивали дисциплину и способность действовать в команде. Но самое главное заключалось в том, что игры просто доставляли мне огромную радость.

Как видно, любовь к движению привела меня к танцам. Я танцевал постоянно на всех занятиях и праздничных утренниках. У меня даже была постоянная партнёрша по танцам — Алла Пеньковская. Наша танцевальная пара, по общему мнению, была самая лучшая в нашем детском саду. Танцевать меня учила моя мама, которая танцевала очень хорошо и красиво. Она научила меня таким танцам, как вальс, танго, фокстрот, краковьяк, венгерка, падэспань и другим.

А ещё я любил петь и с выражением читать стихотворные произведения. У меня был громкий голос, который я иногда повышал, чтобы привлечь к себе внимание других людей.

Мне нравилось играть на публику. И это лицедейство получалось у меня неплохо. Мне нравилось разыгрывать различные сценки. Как-то мама решила меня за что-то наказать и заперла меня в нашем сарае во дворе, чтобы лишить меня возможности играть с другими детьми. Но уже через короткое время дети были около этого сарая и смотрели во все щели представление, которое я им разыгрывал. Такие же представления я устраивал и позднее.

Всех окружавших меня взрослых я, в полном смысле, «бомбил» своими бесконечными вопросами: «А почему…? А зачем …? А где …? А когда …? А для чего …? А что изменится, если …? А что там …? А что здесь …?

Взрослые сначала отвечали, объясняли, а потом говорили мне:

— Всё тебе надо знать. А не слишком ли ты любопытный?

— Я не любопытный, — слышали они в ответ, — я любознательный.

— Ты посмотри на него, какой он разговорчивый. За словом в карман не полезет,

— А в карманах слова не держат, — отвечал я. — Вот у меня, например, слова живут прямо на языке. Я даже не успеваю подумать, как они уже слетают с языка прямо Вам в уши.

— А знаешь ли ты, что существуют определённые правила, как, что и когда нужно говорить?

— И что, все люди должны говорить одинаково? – сомневался я. — Значит, и думать они должны одинаково? А почему я не могу думать и говорить по-другому? А что случится, если я буду не такой, как все?

— Надо всё принимать как само собой разумеющееся, — убеждали меня. — А ты сомневаешься, правильно или неправильно люди что-то разрешают, а что-то запрещают.

— А может они ошибаются? – не унимался я. — Как узнать, что на свете правильно, а что неправильно?

Эти вопросы «мучили» меня, так как оставляли у меня ощущение неудовлетворённости существующим положением вещей. Но мой ещё детский ум не мог дать на них ответы. А моя природная любознательность и приводила меня к тому, что я или плохо себя вёл или не слушался.

2 комментария

  1. татьяна пишет:

    Доброго времени суток, Альфред! Твой очередной рассказ о детстве в Житомире очень хорош! Еще и еще раз убеждаешься, что именно в самые ранние детские годы формируются наши творческие и познавательные способности. И очень здорово, что улица в данном случае вовсе не стала помехой в обретении новых знаний. А напротив, способствовала!

    Описание твоего Житомирского двора напомнило мне о Вавилоне с его смешением языков. Но, в отличие от Библейского, в маленьком Житомирском Вавилоне разноязычие не мешало взаимопониманию и дружеским отношениям. Думаю, что именно погружение в дворовое многоязычие в значительной степени способствовало тому, что ты стал полиглотом.

    Ну, и конечно, очень мудро повели себя твои родные. Их реакция на твои новые знания, пусть и начинающиеся словечком «ТУХЭС» просто замечательная! Ведь если бы дедушка тебя просто отругал – возможно, пропало бы желание у маленького Альфреда изучать языки.

    «ТУХЭС» — по нынешним временам это такое невинное словечко, Альфред! Современная улица, ее нравы, язык сильно отличаются от двора нашего детства.
    Наши внуки иногда приносят домой такую «многоэтажную конструкцию», что, как говорят, «уши вянут». Кстати, приносят не только с улицы. А из детского садика и из школы. От более «образованных» своих товарищей.

    Ведь во многих семьях, особенно в российской провинции, мат давно уже не является чем – то постыдным. Речь, обильно приправленную ненормативными оборотами, без всяких ограничений слышат все, в том числе и дети! Напротив, правильная русская речь без постыдных словечек становиться чем – то вроде «иностранного» языка».

    Но не буду развивать эту грустную тему, и «засорять» твой сайт. Ждем новых рассказов из Житомирского детства!

    12/12/2013
    Ответить

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.