Альфред Грибер

9. ГУРЬЕВ — ЕГО «ПРЕЛЕСТИ» И ДЕЛИКАТЕСЫ

9. ГУРЬЕВ — ЕГО «ПРЕЛЕСТИ» И ДЕЛИКАТЕСЫ

(Из повести «Казахстанские зарисовки»)

А. Грибер

За предыдущие два с половиной года нашего пребывания в Казахстане мы с мамой сменили три населённых пункта: посёлок Тайнча, город Кокчетав и город Талды-Курган. Это было связано с работой и карьерным ростом мамы.

Прибыв в начале мая 1959 года в новый пункт нашего проживания — город Гурьев, я не предполагал, что он займёт такое важное место в моей жизни на предстоящие шесть с половиной лет.

Город Гурьев был расположен в Прикаспийской низменности в устье впадения реки Урал в Каспийское море. В 1959 году здесь проживало около 80 тысяч человек. И мы с мамой стали частью этого города.

Когда мы приехали в Гурьев, квартира для нас ещё не была готова. Начальником СМУ «Сантехстрой» был немец по национальности, который до войны жил в Поволжье, но с началом войны его с семьёй выслали в Казахстан. Он предложил пожить нам пока в его в доме. Мы приняли это предложение и где-то больше месяца жили среди хороших людей.

Так как до конца учебного года оставался ещё целый месяц, я начал посещать шестой класс близлежащей школы. В связи с тем, что в качестве иностранного языка там изучали французский язык, а я до этих пор я изучал в школе немецкий язык, мне приходилось сидеть на уроках французского языка в качестве вольного слушателя.

Вполне естественно, что сразу же по приезде я начал посещать занятия в музыкальной школе. Меня определили к молодому учителю Виктору Шишманову, который в 1959 году оканчивал музыкальное училище.

Через месяц наших занятий, когда я окончил второй класс музыкальной школы, мой учитель совершенно неожиданно для меня заявил, что в следующем 1959-60 учебном году мне придётся очень много работать, так как он считает, что я в состоянии пройти за один год программу 3-го, 4-го и 5-го классов и окончить досрочно музыкальную школу.

Этот план был впоследствии успешно осуществлён. За каждую учебную четверть я выполнял годовую программу определённого класса, а в четвёртой учебной четверти я играл музыкальные произведения по программе 1-го курса музыкального училища.

Где-то примерно в середине лета 1959 года мы с мамой поселились в трёхкомнатной квартире на 1-м этаже двухэтажного восьмиквартирного дома, который был расположен на улице Ленина недалеко от проспекта Ауэзова.

Здесь нам выделили две комнаты. В комнате поменьше, примерно 9 квадратных метров, жил я. Большая комната, примерно 15 квадратных метров, служила спальней для мамы. В ней мы также принимали гостей, так как там помещался большой раздвижной стол. В квартире была небольшая кухня, а также ванная комната и туалет.

Ещё одну комнату в этой квартире занимала женщина по имени Мария, в возрасте 30 плюс, и её маленькая дочка Люда, 6-7 лет.

Муж Марии, чеченец по национальности, сидел в тюрьме, и мы не имели счастья видеть его.

Зато мы видели всех ухажёров Марии. А их было немало. И приходили каждый день почему-то разные мужики, пока мама не запретила Марии эти посещения. Тогда эти ухажёры стали лазить к ней в окно. Благо, что мы жили на первом этаже.

Как-то раз вечером у мамы в комнате открылось окно, и в нём показалась физиономия какого-то мужчины. Поняв, что он не туда попал, мужик крикнул «Ой!» и мгновенно испарился.

Был большой шум, и мама сказала Марии, что напишет её мужу обо всём, что происходит в нашей квартире. И только после этого Мария немного присмирела и оставила себе только одного ухажёра, который ещё долго к ней ходил. Правда, уже через дверь.

Ни у мамы, ни у меня не сложились близкие душевные отношения с Марией. Хотя мы довольно таки мирно сосуществовали с ней и её дочкой два с лишним года, пока в сентябре 1961 года нам с мамой не предоставили отдельную квартиру в новом доме.

Если сказать, что в Гурьеве был резко континентальный климат, это значит, ничего не сказать. Климат, мягко говоря, был неприветливый. А, если уж по-честному, то климат в Гурьеве был тяжёлый и даже, можно сказать, суровый.

Летом, с конца июня и до сентября, стояла страшная жара — плюс 35 градусов в тени и 50 градусов на солнце. Воздух был очень сухой. Поэтому мы ощущали себя всё время, как в раскалённой духовке.

Кроме того, очень часто здесь были такие пыльные бури, что солоноватый песок скрипел на зубах, и приходилось наглухо закрывать окна в квартирах, находясь в невыносимой духоте.

Летом дожди шли редко. Они хоть иногда смывали пыль с домов и поливали деревья и другую растительность, создавая кратковременную прохладу в жару.

Ночью больше половины жителей города спали на улице, на крышах домов и сараев, так как в квартирах было душно и жарко. У многих для этой цели были изготовлены специальные лежанки.

Мы с мамой перед сном залезали в ванну с «холодной» водой, остывали там немного, потом, не вытираясь, ложились в постели под вентиляторы и старались уснуть до тех пор, пока наши тела не становились сухими.

Неотъемлемым атрибутом Гурьева являлись полчища комаров, которые вечерами заполняли собой всё пространство города. Какими жидкостями и кремами мы только не мазались, ничего не помогало: комары облепляли все открытые участки тела.

Вечером, выходя на улицу, каждый человек брал с собой какую-нибудь ветку или иное приспособление для разгона этих кровососов. По улицам города разъезжали специальные машины с цистернами вместо кузова, похожие на бензовозы. Из этих цистерн извергались клубы какого-то жёлтого дыма, который уничтожал комаров. Потом над городом начали летать самолёты сельскохозяйственной авиации, которые опыляли улицы белым туманом. Но, как ни странно, комаров стало меньше.

Осенью с приходом дождей начиналась грязь. Ну и что, скажете вы, везде осенью грязь. Да, везде, но в Гурьеве грязь была особенная.

Было такое впечатление, как будто в грязь кто-то добавил клей, отчего она становилась липкой, жирной и не смывающейся. Из-за глинистой почвы грязь бывала ещё полужидкая, похожая на тот материал, из которого гончар делает горшки. Не смывающаяся липкая жирная глинистая грязь на обуви в дождливые дни — главная примета Гурьева.

И тогда перед входом в каждое общественное здание, будь то горком партии, школа, кинотеатр или другое заведение, выставлялись большие железные наполненные водой корыта, из которых торчали деревянные палки с прибитой резиной, рогожей или тряпкой. И все люди, без исключения, мыли свою обувь в этих корытах, прежде чем зайти внутрь помещения.

Обычно самый грязный сезон начинался в Гурьеве в октябре-ноябре и заканчивался в марте-апреле. В это время весь город был выпачкан в грязи.

Зима в Гурьеве всегда была разная: то снежная и мягкая, то, наоборот, холодная и ветреная, и почти без снега. Хотя первый лёд на Урале, как правило, вставал уже в конце ноября, зима начиналась не по календарю, а с первого снега. И его, как манну небесную, ждали горожане всегда под Новый год.

Зимой снега выпадало мало, зато дули жгучие ветра. И это при том, что температура воздуха достигала минус 20-40 градусов.

Как только наступала оттепель, сразу же возвращалась грязь.

Как пелось в одной известной песне: «Полгода — плохая погода, полгода — совсем никуда».

Кажется, что это было написано именно о Гурьеве.

После описания «прелестей» гурьевского климата пришло время рассказать и о том, чем же был славен город Гурьев.

Через весь город протекала река Урал, которая, направляясь в Каспийское море, разделяла город на две части: левую азиатскую — Бухарскую и правую европейскую — Самарскую.

В 1949 году через реку Урал был проложен металлический понтонный мост, который просуществовал 16 лет и являлся главным транспортным средством, соединявшим две части города.

В 1965 году недалеко от понтонного моста был воздвигнут новый железобетонный мост длиной 259 метров. Но речь пойдёт не о мостах.

Гурьев всегда был богат деликатесной рыбой и чёрной икрой. Рыба была разнообразная: белуга, осётр, севрюга, лосось, белорыбица, шип, сом, сазан, лещ, судак, щука, вобла, жерех. Одни названия уже способствуют выделению слюны и желудочного сока.

Гурьевский базар с её свежей рыбой всевозможных названий и сортов — это мечта любого гурмана. Частиковая рыба – лещ, вобла, судак, жерех — продавалась рыбаками за копейки. Да и остальная рыба была очень дешёвой.

Рецепты приготовления различных блюд из этих рыб могут составить многотомную энциклопедию. Даже простое перечисление названий таких рыбных блюд займёт уйму страниц.

Салаты, холодные блюда и закуски, заливные блюда, заправочные супы, отварная, паровая, тушёная, жареная и запечённая рыба, рыбные пироги — вот далеко не полный перечень того, что можно было приготовить из деликатесной гурьевской рыбы.

Часто отдельные экземпляры осетровых рыб имели такие гигантские размеры, что превосходили собой даже самые правдивые рассказы бывалых рыбаков. Положишь себе, бывало, на плечо громадную голову такой красавицы, а её хвост тянется за тобой по земле, поднимая пыль.

В марте 1961 года была выловлена белуга весом 350 килограмм, в которой было 50 килограмм икры.

Рыбу мы не только покупали на базаре, хотя она там стоила копейки. Мы с мальчишками ходили на реку в те места, где рыбаки вели промышленный лов рыбы.

На Урале в Жилгородке было немало рыбацких артелей: в районе химпрофилактория, за клубом, в зоне пляжа и на водозаборе. Мы заходили в воду и шли рядом с сетями, подбирая рыбу, которая плыла рядом или выпрыгивала из сетей. Мы брали только рыбу осетровых пород, сазана, жереха, судака, воблу и леща. Сом, чехонь, тарань, краснопёрка и прочая мелочь нас не интересовала, и мы её отпускали обратно в реку.

Я набирал мешок или два самой разнообразной рыбы и нёс домой. Мама забирала несколько штук, а остальное я бесплатно раздавал соседям. А они ещё не всегда хотели её брать!

А ведь мы совсем забыли о таком деликатесе, как чёрная икра осетровых рыб.

Многие из вас, наверно, видели бутерброды с чёрной икрой, где на большом куске хлеба рассыпано несколько чёрных крупинок. Наверняка, некоторые даже пробовали такое лакомство.

Так вот, в Гурьеве икру ели столовыми ложками и в любых количествах.

Мало того, мы ещё ходили и выбирали, что купить — икру, изготовленную на морской воде, или икру, которую готовили на речной воде. У каждого были свои предпочтения.

А почему бы и нет. Ведь килограмм чёрной икры на базаре после денежной реформы 1961 года стоил один рубль, максимум – полтора рубля, в то время, как в ресторане он стоил 19 рублей. Минимальная зарплата в то время была, кажется, если я не ошибаюсь, 70 рублей.

В каждой гурьевской семье такого добра, как деликатесная рыба и чёрная икра, в те годы было предостаточно.

Когда я служил в армии в Подмосковье, ко мне в гости приехала мама и привезла с собой трёхлитровый бутыль чёрной икры.

Многие из моих сослуживцев вообще впервые видели чёрную икру воочию. И мы все после отбоя в казарме пили красное вино и закусывали чёрной икрой.

А вы думали, что в Гурьеве были только тяжёлый климат и грязь?

Да мы там купались в деликатесах!

 

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *