Альфред Грибер

7. ДОВОЕННАЯ ЖИЗНЬ НОВОЙ СЕМЬИ ГРИБЕР

7. ДОВОЕННАЯ ЖИЗНЬ НОВОЙ СЕМЬИ ГРИБЕР

(Из повести «Истоки и корни»)

А. Грибер

На какой дороге гражданской войны встретились мои будущие бабушка и дедушка — Катя (Кейла) Финварб и Гриша (Герш) Грибер — не знаю. Да так ли это уже и важно – где? Главное, что они встретились, полюбили друг друга и поженились в конце 1919 года.

В 1921 году Гриша демобилизовался из Красной армии и привёз свою молодую жену в Житомир, где жили его родные.

Город Житомир в то время пытался наладить мирную жизнь после кровопролитной гражданской войны. Это осложнялось тем, что коммунальное хозяйство города находилось в ужасном состоянии, от большинства заводов и фабрик остались одни руины, а их имущество и оборудование было разграблено или вывезено оккупантами в Германию и Польшу.

В конце 1921 года в Житомире действовали 31 государственное предприятие и 66 кустарных артелей. Количество безработных в городе достигло 2000 человек. Для борьбы с разрухой власти привлекали широкие массы трудящихся. Только с марта по июль 1921 года было проведено 9 субботников и воскресников, в которых приняли участие более 6,5 тысяч человек. Наряду с реконструкцией действующих заводов и фабрик создавались новые промышленные предприятия. Кустари объединялись в промышленные артели, которые специализировались на производстве отдельных видов товаров широкого потребления — кожаных, текстильных изделий, сельскохозяйственных орудий производства. Уже к концу 1925 года были восстановлены основные отрасли промышленности.

Возобновлялась деятельность школ и культурно-просветительских заведений. Вместе с тем создавалась сеть средних специальных и высших учебных заведений. В городе работали клубы, библиотеки, кинотеатры, первый советский театр и историко-краеведческий музей.

Молодая семья Гриши и Кати Грибер поселилась в небольшой однокомнатной квартире в одноэтажном доме на улице Вильской (затем переименованной в улицу Карла Либкнехта), в квартале между улицами Прохоровской и Сенной, как раз напротив Соноцкого переулка.

Впоследствии кухню перенесли в коридор, и появилась ещё одна маленькая комнатка. Потом пристроили небольшую веранду. И в таком виде квартира дожила до 80-х годов, когда дом был снесён.

9 мая 1922 года у Кати и Гриши родился первенец — сын Изя (Ицхок, Исаак), которого назвали так в честь отца Кати.

Спустя полтора года, 29 ноября 1923 года на свет появилась дочь Фира (Эстер, Эсфирь) — моя будущая мама, которая получила своё имя в честь мамы Гриши.

После рождения детей Катя вела домашнее хозяйство и ухаживала за детьми.

Гриша сначала работал на городской пятиэтажной мельнице, которая находилась на улице Вильской, рядом с русским кладбищем.

Недалеко от этой мельницы находился детский сад, в который Гриша отводил Изю, а потом и Фиру.

Через какое-то время Гриша перешёл работать на макаронную фабрику, находившуюся в то время недалеко от историко-краеведческого музея в районе улиц Старовильская и Подольская. Здесь его приняли в ряды ВКП(б) — Всесоюзной коммунистической партии (большевиков).

В начале 30-х годов партия решила направить Гришу на работу по заготовке сельскохозяйственной продукции для торговых сетей города Житомира. Это было сопряжено с поездками по деревням и сёлам Житомирской области. Работа эта продолжалась несколько лет и была, надо сказать, не из лёгких.

Но, как говорится, нет худа без добра. Во время голода на Украине в 30-х годах эта работа Гриши помогла всей семье выжить, так как ему удавалось привозить из сельских районов кое-какие продукты. Что-то удавалось купить за деньги. Но в основном в ход шли различные домашние вещи, которые Гриша обменивал у селян на продукты.

Когда он привозил сливки, сами выбивали масло. Если ему удавалось достать муку, то сами пекли белый хлеб. Так и выжили.

В то страшное время люди умирали от голода целыми семьями. Во дворе, где жила семья Грибер, умерли несколько человек, преимущественно пожилые люди.

Как-то зимой напротив двора в будке около Соноцкого переулка нашли замёрзшую женщину, которая умерла от голода. И таких случаев было много, очень много.

Однажды Гриша с сыном Изей были в городской бане, которая находилась на одной из старых и красивых улиц Житомира — Пушкинской, недалеко от городского театра и старой водонапорной башни. Мужское отделение располагалось на втором этаже. И вот, когда после помывки они стали спускаться по лестнице, у Гриши случился первый в его жизни сердечный приступ, и он упал прямо на лестнице. Сказались и недоедания, и нервная напряжённая работа, связанная с постоянными разъездами.

К сожалению, приступы повторялись всё чаще и чаще. Гриша заявил на работе, что он не может больше по состоянию здоровья работать заготовителем в сёлах.

Но партия была непреклонна. Ему поставили ультиматум: или он продолжает ездить по деревням и сёлам, или его исключают из партии. Гриша выбрал здоровье — и оказался в одночасье беспартийным. Правда, спустя какое-то время ему предложили восстановиться в партии, но он отказался.

Гриша устроился на работу в Управление потребительской кооперации, которое находилось в то время в трёхэтажном доме, почти напротив костёла в самом начале улицы Ленина. Здесь ему тоже приходилось ездить по сёлам, но уже не так интенсивно и не так далеко от города.

В конце 30-х годов Гришу назначили инструктором по стахановским методам труда. Он работал так хорошо, что в 1940-1941 годах его фотография красовалась на городской Доске Почёта.

1 сентября 1930 года сын Гриши и Кати Изя пошёл в 1-й класс семилетней школы № 21 (с украинским языком обучения), которая находилась как раз напротив дома, где жила их семья.

Изя был ярко выраженным интровертом. Близких друзей у него не было, так как ему, по его словам, было некогда иметь с ними дело. В школе он пел в хоре и рисовал стенгазеты.

Но больше всего его влекла к себе техника. В то время была очень популярна песенка, в которой были следующие слова:

«Чтоб овладеть основами технических чудес,
Дадим мы для республики десятки ДТС».

Аббревиатура ДТС переводилась очень просто – детская техническая станция. Вот такая ДТС функционировала в городском Дворце пионеров. Изя проводил там всё своё свободное время. Он посещал фотокружок, радиокружок, авиамодельный кружок. И даже в качестве представителя от Житомира Изя ездил в Киев на слёт юных авиамоделистов. А в 1938 году он построил свой первый радиоприёмник.

Летом 1936 года Изя со своим приятелем прогуливались по Соноцкому переулку. Они забрели в какой-то заброшенный сарай. Мальчишки лазили по нему в поисках непонятно чего. И тут Изя обнаружил, что в полу не хватает одной доски. Он нагнулся и увидел, что в яме под полом лежит пистолет. В первом порыве Изя схватил оружие. Ну как тут не обрадоваться такой находке! А потом 14-летний мальчуган начал размышлять, что ему делать с этим пистолетом.

Хранить оружие было опасно. Сдать его в милицию не реально, потому что начнётся дознание. Где взял? В каком сарае нашёл? Кто хозяин сарая? Что ты делал в этом сарае? Ну и так далее.

Изя решил избавиться от пистолета самым простым способом. Он утопил его в туалете во дворе школы № 21, которая находилась напротив дома.

В 1937 году Изя окончил семилетнюю школу, и его перевели в 8-й класс средней школы № 36, которая тогда располагалась на улице Прохоровская в здании бывшей школы для дефективных детей. Эта школа тоже находилась близко к дому, буквально за соседним двором.

Приблизительно через год на улице Сенной построили новое здание для школы № 36, где Изя и продолжил своё обучение. В 10-м классе он был секретарём комсомольской организации.

После школы Изя думал поступать в институт, но этому не суждено было случиться. Летом 1940 года он окончил школу, а осенью его призвали в Красную армию и отправили служить на Дальний Восток. Туда отправили почти всех призывников из Житомира.

1 сентября 1931 года Фира поступила в 1-й класс этой же школы, где уже учился её брат Изя.

В отличие от своего брата, Фира обладала артистическими наклонностями и поэтому посещала акробатический и танцевальный кружки в городском Дворце пионеров. Танцевала она очень хорошо. Поэтому часто принимала участие в различных концертах.

В 1938 году после окончания семилетней школы Фиру перевели в 8-й класс школы № 36, где также учился Изя.

В новой школе она плодотворно занималась общественной деятельностью и очень хорошо проявила себя в качестве комсомольской активистки. Это было замечено вышестоящими комсомольскими инстанциями.

Летом 1940 года Фире предложили занять должность заведующей отделом учёта в городском комитете комсомола (ГК ЛКСМУ). А поскольку она окончила только 9-й класс средней школы, было решено продолжить обучение в 10-м классе вечерней школы.

Так, решая изо дня в день свои обычные насущные проблемы, семья Грибер жила более-менее спокойно до 22 июня 1941 года, когда началась Великая Отечественная война с немецко-фашистскими захватчиками.

 

 

2 комментария

  1. татьяна писал:

    Доброго времени суток, Альфред! Твои рассказы имеют замечательную особенность. Они побуждают к воспоминаниям. О временах и судьбах своей семьи и близких людей.

    В разных уголках огромной страны проживали наши предки, но многое в их жизни происходило по одним и тем же законам. По законам, когда человеку совестливому, порядочному, умеющему думать, приходилось ох как нелегко.

    Вот мне припомнился мой дед Сергей Иванович Бригадиров. Он не жил на Украине, не был «зеленым», «белым» или «красным». Но изымать продовольствие у крестьян ему тоже приходилось. В Рязанской области, где урожаи особо не радовали. И происходило это не в гражданскую войну, а уже после войны Отечественной.

    Была такая отвратительная должность — РАЙУПОЛМИНЗАК. Что означало — районный уполномоченный министерства заготовок. Вот дед этим районным уполномоченным служил. Работу свою ненавидел, а другой не было.

    Бабушка рассказывала, что после войны (а дед дошел до Берлина, какое-то время там был) у него совсем «снесло голову». Не в смысле умственных способностей, а произошла «переоценка ценностей».

    Дед категорически отказался от престижной работы управленца в Москве. Причина -не хотел «лизать зады» тем, кого считал виновными в неисчислимых жертвах в армии. В «награду» за строптивость и получил эту работу, на которой прослужил недолго.

    Пять лет такой должности, ненависть баб (мужиков-то почти в деревнях не осталось после войны) и голодные глаза детворы, сделали свое дело — в 55 лет деда не стало.

    Продразверстка, реквизиция, карточки и …голод — этот эксперимент на 1/6 части суши, продолжался не одно десятилетие.

    Нынче в России времена относительно сытые. Но традиция властей – грабить свой народ – осталась неизменной. Другие масштабы, новые способы и цели.

    А «РАЙУПОЛМИНЗАКИ» всех мастей должность свою, в отличие от наших дедов, вовсе не считают позорной.

    07/12/2013
    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *