5. Книги — мои лучшие друзья

5. КНИГИ — МОИ ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ

(из повести «Житомирское детство»)

А. Грибер

Мне, как и всем маленьким детям, мама, бабушка и дедушка рассказывали различные стихотворения и сказки.

А потом в доме появились первые детские книжки с картинками. Поэтому слово «книжка» я знал с самого младенчества.

Конечно же, как и все дети моего возраста, я запоминал наиболее понравившиеся мне стихи и сказки наизусть. Кстати, потом, когда я научился читать, я перечитал все те книжки, которые мне читали мои родные.

А начал читать самостоятельно я очень рано. И в этом был «виноват», большей частью, мой дедушка.

Будучи ещё совершеннейшим малышом, я заметил, что он читает не только детские книжки, но ещё и какие-то большие листы, которые все называли «газетой». Так что это слово, наряду со словом «книжка», также очень рано запечатлелось в моей детской памяти.

Мой дедушка Гриша каждый день читал газету, которую все в доме называли одним словом – «Правда». Это слово и было моим первым прочитанным словом.

Ещё до своей болезни и операции, примерно в два года или даже раньше, я подходил к дедушке, когда он читал газету, и, показывая пальчиком на её название, спрашивал, как произносится та или иная буква. Дедушка мне терпеливо всё объяснял и демонстрировал. Это походило на какую-то интересную игру в вопросы и ответы.

А так как я был очень любознательным ребёнком, то новая игра захватила меня, потому что каждый раз я узнавал для себя что-либо новое. Постепенно я усвоил соответствие между написанием и произношением каждой буквы, а также произношение сочетаний букв.

Так родилось моё чтение.

Мне было очень интересно играть в такую игру. Мне так нравилось это делать! Я получал огромное удовольствие от этого процесса.

В два года была только начальная стадия обучения чтению. Моя болезнь и последующая операция прервали на некоторое время этот акт познания.

Однако почти сразу после выздоровления, примерно в три года, мой мозг, как будто очнувшись от спячки, начал стремительно впитывать информацию окружающего мира. Всё, что я видел, слышал и ощущал, мгновенно фиксировалось и запоминалось.

Очень быстро я научился складывать буквы в слова и незаметно овладел техникой и искусством чтения. Я читал всё подряд: вывески на магазинах, объявления, газеты, журналы, детские и не детские книги.

Обширная информация вливалась в меня непрерывным потоком. Мне нравился также и сам процесс чтения, который одновременно и успокаивал меня, и стимулировал мою фантазию.

Как только я научился читать самостоятельно, я начал с удивительной скоростью поглощать книги одну за другой. Я просто «проглатывал» их, тем не менее, успевая понять смысл и улавливая все тонкости прочитанного.

Главным поставщиком книг в нашей семье была городская библиотека, где у мамы был абонемент.

Постепенно с детских книг я переключился на взрослые. Моей первой взрослой книгой был роман Шарлотты Бронте «Джейн Эйр». Нам с мамой эта книга очень нравилась.

Моя память была устроена таким образом, что мне было достаточно прочитать два-три раза какое-либо произведение, чтобы запомнить его. Благодаря этому, я знал наизусть много литературных произведений.

Особенно мне нравились сказки Александра Сергеевича Пушкина. Через несколько прочтений я уже знал эти сказки наизусть.

Сначала я декламировал их дома, потом в детском садике. Спустя какое-то время меня возили почти по всем детским садам города, где я читал и даже изображал в лицах «Сказку о рыбаке и рыбке».

Попадая в чей-то чужой дом, я первым делом искал глазами книги. И когда находил их, то мог длительное время, пока взрослые о чём-то беседовали, копаться в них. Уходя домой, я с большим сожалением расставался с книгами.

Моя искренняя любовь к книгам никогда не угасала на протяжении всей моей жизни. Мне до сих пор нравится копаться в книгах, выискивать в них что-то новое и интересное для себя, получать знания, а также ответы на жизненные вопросы и проблемы.

Книги у меня всегда были, есть и будут на самых почётных местах.

 

3 комментария
  1. татьяна says:

    Доброго времени суток, Альфред! Твой рассказ о первых книгах в твоей жизни удивил, порадовал и напомнил.

    Удивил тем, что мир Книги открылся для тебя очень рано. Гораздо раньше, чем для среднестатистического советского ребенка. Хотя, что тут удивительного. Ведь ты был еврейским мальчиком, представителем народа Книги.

    Порадовал великолепным описанием того, как благодарно мозг ребенка впитывает новые знания, усваивая, казалось бы, невероятное количества информации.

    И напомнил мою собственную книжную историю.
    Если не возражаешь – поделюсь.

    В пять лет я уже умела читать, немного считать и коряво, печатными буквами писать. Как там у Райкина: пить, курить и говорить я начал одновременно!

    А первая книга, которую я видела и понимала, что ее читают – это была ТОРА. В пятницу вечером наша бабушка Хася долго сидела над толстым потрепанным томом и плавно, завораживающе бормотала. Это был идиш. Никто больше в семье не знал ни словечка на этом языке. И никогда уже не узнал. А бабуля так и не научилась читать и писать на русском.

    Зато мы с моей младшей сестренкой стремительно открывали для себя удивительный мир чтения. Первые книжки, по которым мы училась читать, были, конечно, стихи Михалкова, Маршака и Чуковского.

    Я всегда читала, молча, про себя. Женя, сестренка, громко, вслух, декламируя стихи при каждом удобном случае, заучивая наизусть любое, самое длинное стихотворение. Однако время стишков закончилось быстро и пошли книги совсем другие.

    Александр Беляев – его приключенческий мир увлек невозможными событиями, способствовал развитию фантазии. А дальше был Герберт Уэллс – а это уже серьезная проза, не только фантастика. Поскольку моим чтением никто не руководил, то читала все подряд, «запоем»: Чехов, О.Генри, Цвейг, Диккенс. И, наконец, лет в 15, Джон Голсуорси!

    Голсуорси стал любимым автором, его я перечитывала много раз, в разные годы моей жизни. Эти книги никогда не терялись на моих книжных полках, и были самыми потрепанными из множества «собраний сочинений».

    Почему именно Голсуорси? Мир «Саги» или «Последней главы» не имел ничего общего с моей жизнью, бытом. Так же, как и судьбы героев. Ни на кого из них мне «не грозило» быть похожей.

    Но Голсуорси раздвинул для меня границы мира: необычные переживания как – то очень легко вошли в мою жизнь. Исторический фон событий, даже финансовая сторона отношений героев, их ожидания и разочарования захватывали необычайно. Думаю, что случилось одно из редких совпадений, как это бывает в любви.

    Но единственная любовь редко случается в современной жизни. И я много раз «изменяла» своему Голсуорси. Появлялись новые любимые авторы. Но только на время. И я снова возвращалась к своей первой любви.
    Голсуорси не упрекал, не ревновал. Наоборот, при каждом возращении открывал мне что – то новое.

    Радость от чтения была так велика, что я пыталась «заразить» Джоном и окружающих. Но моего увлечения почти никто не разделял, и я оставила эти попытки. Да и зачем делиться с кем–то любимым?

    • Спасибо, Татьяна! Очень красивый, очень живой, очень трогательный комментарий! Каждый твой комментарий достоин быть отдельным рассказом. Я тебе желаю сделать из своих комментариев свою отдельную книгу!

  2. татьяна says:

    Но ведь эти комментарии, Альфред, «привязаны» к твоим рассказам. Именно они «виноваты» в том, что появилось желание ответить, поделиться. Так уж пусть они так рядышком и существуют. Для меня это большая радость, что случилось такое совпаденье.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *